Свято-Николаевский Собор на весах французской Фемиды.Статья первая

 

А. Н. Аристов,

кандидат философских наук

Статья первая

 

Опубликовано:

Законодательство. 2012. № 8. С. 85–91.

 

Аннотация

Статья посвящена проходившему в 2006–2011 гг. судебному спору между Российским государством и Русской Православной религиозной ассоциацией Константинопольской патриархии, о праве собственности на собор Св. Николая в Ницце и на все имущество, находящееся внутри него, а также на прилегающий к собору земельный участок.  Автор статьи — участник этого судебного процесса в качестве переводчика с российской стороны. Материал статьи основан на документах, хранящихся в личном архиве автора.

 

От редакции:

В ноябре 2012 г. исполнится ровно сто лет Собору Св. Николая в Ницце — самому красивому православному церковному храму за пределами России. В 2006–2011 гг. право собственности на данный Собор, составляющий огромную культурную ценность, являлось предметом ожесточенного судебного спора между Российским государством и Русской Православной религиозной ассоциацией (далее: РПРА) Константинопольской патриархии. Этот судебный спор оказался уникальным по своей содержательности. Он проходил по таким вопросам, как: 1) природа императорской власти в России, 2) титул российского императора, 3) категории и статус имущества, принадлежащего императору и российскому государству, 4) природа Кабинета Его Императорского Величества, 5) структура Министерства земледелия и функции департамента государственных земельных имуществ по состоянию на 1917 год, 6) сущность права собственности на недвижимое имущество по законодательству Российской империи, 7) право собственности по Гражданскому кодексу Франции, 8) договор купли-продажи недвижимости по французскому гражданскому праву и порядок его юридического оформления, 9) владение по французскому гражданскому праву и условия приобретения права собственности по давности владения, 10) сущность института эмфитеотической аренды, 11)  смысл Постановления Временного правительства от 27 марта 1917 года, 12) правопреемство СССР по отношению к Российской Республике 1917 года и Российской империи, 13) смысл Соглашения между Правительством Французской Республики и Правительством Российской Федерации об окончательном урегулировании взаимных финансовых и имущественных требований, возникших до 9мая 1945 года, подписанного в Париже 27 мая 1997 года, 14) статус религиозной ассоциации, предусмотренной французским законодательством, ее имущественные права, 15) политика Советского государства по отношению к Русской Православной церкви и др.

Предлагаемые ниже заметки принадлежат перу одного из участников этого судебного процесса. Александр Николаевич Аристов был переводчиком основных материалов данного процесса с русского языка на французский и с французского на русский. Совместно с первым секретарем Посольства России во Франции Владиславом Павловым и французским адвокатом Алленом Конфино он участвовал в разработке ряда ключевых позиций российской стороны. Все то время, пока шел  судебный спор о принадлежности Свято-Николаевского собора, Александр Николаевич находился в гуще событий, и его рассказ, его наблюдения и заметки — это взгляд изнутри этого процесса.

А. Н. Аристов выпускник МГИМО МИД СССР (в 1970 г.). В 1987 г. окончил Дипломатическую Академию МИД СССР, кандидат философских наук по специальности социология международных отношений, бывший переводчик на высшем уровне МИД  СССР, работал во Франции в 1972–1979, 1981–1986, 1988–1993 гг. В настоящее время — главный редактор русскоязычного  культурно-административного справочника «Открытые двери Швейцарии», уполномоченный по изданию официальных Ежедневников ряда Посольств России в странах Европейского Союза.

*   *   *

Когда в сентябре 2005 г.  Посольство Российской Федерации во Франции обратилось в парижскую адвокатскую контору «Конфино» в связи с назревавшим, но еще не оформившимся в ту пору конфликтом с РПРА по поводу Свято-Николаевского Собора,  дело казалось  фактологически простым и юридически ясным.

Мэтра Алена Конфино ничуть не смутил визит российского дипломата, готового во всех подробностях изложить суть вставшей перед Российским государством проблемы. Тогда представлялось, что возвращение собственности России на Собор — дело нетрудное: срок договора об эмфитеотической аренде, в которой он находился, истекал 31 декабря 2007 г., и казалось, достаточно лишь оформить переход его в распоряжение Российской Федерации.

История Собора началась 28 октября / 9 ноября 1865 г., когда российский император Александр II приобрел на свое имя, как об этом свидетельствует акт, зарегистрированный нотариусом г. Ниццы мэтром Арнульфом и уже на следующий день занесенный в реестр ипотечного бюро, часть обширного парка виллы некоего господина Бермона в Ницце. 12/24 апреля здесь скончался его сын — наследник российского престола великий князь Николай Александрович,

В начале следующего столетия при поддержке Марии Федоровны, вдовы Императора Александра II и матери Николая II, возникнет  идея и реальный план создания в Ницце, все более посещаемой и заселяемой российскими подданными, нового культового места в память усопшего цесаревича.

Решение о возведении собора было принято императором Николаем II, создавшим «Императорскую комиссию по строительству новой русской православной церкви в Ницце» для изучения проекта, сбора необходимых средств и изыскания участка под строительство. Комиссия приобрела в 1901 г. участок, но этот первый проект был отменен, поскольку опрометчиво выбранный пропитанный водой участок не мог выдержать здания столь внушительного размера.

Тогда 21 июля 1902 г. Николай II решил отдать в распоряжение Строительной комиссии тот самый участок, который был приобретен императором Александром II под Мемориал безвременно скончавшегося наследника.

Работы начались уже в 1903 г., но  почти сразу, уже со следующего года, Строительная комиссия столкнулась с трудностями, прежде всего финансовыми. Если исходная сумма составляла 200.000 фр., а затем в 1903 г. была увеличена до 405.000 фр., то предполагавшаяся окончательная стоимость строительства должна была достичь 1.500.000 фр. В 1908 г. Николай II, во-первых, выделил дополнительную сумму в 700.000 фр. на продолжение строительных работ, а во-вторых, во избежание новых ошибок в управлении ими, преобразовал Строительную комиссию, назначив ее главой князя Голицина.

Параллельно с этим государь своим указом от 20 декабря 1908 г. передал земельный участок, на котором возводился Собор, в распоряжение Кабинета Его Императорского Величества — органа, который был предназначен осуществлять на практике управление как личным имуществом государя императора и членов императорской семьи, так и имуществом, которое принадлежало государству.

9 января 1909 г. аутентичным актом, депонированным в бюро нотариуса Ниццы мэтра Мориеза, Министр Императорского двора России барон Фредерикс заключил от имени императора Николая II договор  с Епархиальной Церковной Администрацией Санкт-Петербурга, по которому указанный земельный участок и, естественно, строившийся на нем Собор передавался в эмфитеотическую аренду на девяносто девять лет, начиная с 1 января 1909 г.

Экстерьер собора был завершен в течение 1909 г., а его внутренняя отделка – в 1912 г. Собор был открыт и освящен 18 декабря 1912 г. в ходе пышной церемонии, описанной в газетах того времени. Наконец, актом от 10 июля 1914 г. Собор был официально передан русскому православному духовенству.

Начиная с момента передачи Собора служителям культа, Русская Православная Церковь в лице епархиальной администрацией Санкт-Петербурга, представленной в свою очередь Русской Православной церковью Ниццы, управляла зданием, которое ей было поручено использовать и содержать в рамках обязанностей эмфитеота.

В результате революционных потрясений 1917–1918 гг. стало невозможно поддерживать нормальную связь между Россией и расположенными за границей православными церквями, управление имуществом русских церквей в Западной Европе больше не могло осуществляться Митрополитом Санкт-Петербурга. В этих условиях «временное управление Русских Православных Церквей в Западной Европе и, в частности, Церквей, находящихся во Франции» в порядке временного исполнения обязанностей было поручено митрополиту Евлогию.

Параллельно с этим, подчиняясь французским законам, сначала русский православный приход Ниццы превратился в 1923 году в Русскую Православную религиозную ассоциацию, а затем,  проявляя заботу о ее  будущем и обеспечивая ей освобождение от налогов, нотариальным актом от 13 мая 1927 г. митрополит Евлогий, представлявший эмфитеота, заявил о «передаче в полную собственность в соответствии с статьей 112 закона от 29 апреля 1926 г.» Русской Православной Религиозной Ассоциации Ниццы многих предметов имущества и реальные права, собственником или нанимателем которых в Ницце была высшая администрация Православной Церкви России, а именно:

  • Русский Собор Святого Николая и относящиеся к нему строения;
  • церковь на ул. Лоншан и относящиеся к ней строения;
  • церковь кладбища Кокад и относящиеся к ней строения.

При этом в «атрибутивном акте» (атрибутивный акт во франц. языке — синоним деволюции, т. е. предоставления права владения) было указано, что участок площадью 2.950 м2, на котором был построен Собор, не являлся собственностью Русской Церкви, а был отдан ей во временное пользование согласно «договору об эмфитеотической аренде, предоставленному ей на непрерывный срок девяносто девять лет, начиная с первого января одна тысяча девятьсот девятого года».

В 1930 г. Московская патриархия попыталась сместить митрополита Евлогия и взять под свой контроль православный приход Ниццы, но в ответ на этот шаг митрополит Евлогий решил перевести вверенные ему церковные приходы под управление Константинопольской патриархии. 17 февраля 1931 г. Константинопольский патриарх Фотий II издал грамоту, в которой объявил о принятии западноевропейских русских церквей и приходов, в том числе и православного прихода в Ницце, под юрисдикцию Вселенского Патриарха с сохранением всех привилегий Русской Православной Церкви. Они стали рассматриваться как составляющие временно единую особую экзархию Святейшего Патриаршего Вселенского Престола на территории Европы, непосредственно от него зависящую, под его покровительством находящуюся и в церковном отношении, где нужно, им руководимую. Евлогий же был назначен экзархом. Эта перемена не изменила, однако, статуса РПРА в отношении Свято-Николаевского собора и земельного участка в Ницце: данная религиозная ассоциация осталась лишь арендатором этого имущества.

«С учетом бесспорности вопроса о собственности никакого затяжного конфликта быть не должно», — к такому мнению склонялись и французский адвокат — мэтр Ален Конфино, и российский дипломат, нанесший ему в сентябре 2005 г. деловой визит совещательного характера.

Однако уже первые контакты адвоката Конфино с руководством РПРА со всей очевидностью продемонстрировали, что ассоциация вовсе не собиралась возвращать ключи законному собственнику, сочтя себя вправе присвоить себе без всяких на то оснований недвижимость, занесенную в материальное и духовное достояние другой нации.

В этих условиях даже такой сдержанный и преданный принципам дружбы с Францией Посол, как Александр Алексеевич Авдеев, в дальнейшем министр культуры Российской Федерации в правительстве В.В.Путина[1], не исключал возникновения конфликта, но он представлялся в то время недолгим и легко разрешимым.

*   *   *

Готовясь вступить в свои права собственника свято-Николаевского собора после истечения 31 декабря 2007 г. срока договора об эмфитеотической аренде, Российская Федерация заявлением от 25 ноября 2005 г. на имя Председателя Суда Высокой инстанции Ниццы потребовала назначения судебного исполнителя для составления акта внутреннего и внешнего состояния здания Собора и участка, на котором он возведен, а также проведения инвентаризации всего движимого имущества в нем.

Это заявление вынуждало РПРА либо согласиться на проведение инвентаризации, и, следовательно, сразу признать право собственности России на участок и Собор, либо предпринять меры по удержанию присвоенного имущества, т.е. раскрыть свои карты. Одним из вариантов этой второй линии поведения РПРА мог быть отказ ассоциации подчиниться Суду на основании определенной нормативной аргументации.

Предписанием от 25 ноября 2005 г. Председатель СВИ Ниццы дал ход российскому заявлению, однако в феврале 2006 г. попытка назначенного им пристава выполнить свое поручение натолкнулась, как и следовало ожидать,  на физическую обструкцию РПРА, продемонстрировавшую  в этой связи отказ исполнять, казалось бы, обязательного к исполнению судебного решения.

С этого времени события начали приобретать лавинообразный характер. 10 февраля 2006 г. Ассоциация обратилась к Председателю СВИ Ниццы с ходатайством об отзыве его  нереализованного предписания. В этот момент РПРА не догадывалась, что, ознакомившись с доводами РПРА в поддержку своего ходатайства, Ален Конфино тут же информировал Посольство не о драматическом провале российского демарша с инвентаризацией, а о запрограммированном французском варианте унтер-офицерской вдовы, прилюдно высекшей себя юридическими розгами: действительно, оспаривая мотивацию России, РПРА прибегла к такой аргументации, о которой она очень скоро, но с невосполнимым опозданием пожалеет. РПРА заявила: во-первых, о преждевременном, по ее мнению, характере требования экспертизы и инвентаризации в силу договора об эмфитеотической аренде, поскольку он все еще остается в силе; во-вторых, об отсутствии у наймодателя оснований претендовать на право собственности в отношении «движимого имущества, принадлежащего эмфитеоту»[2], и в-третьих, о «наличии серьезных сомнений» относительно эмфитеотической квалификации самой аренды.

Пройдет три года, и Суд Высокой инстанции Ниццы запишет в своем постановлении: «Ассоциация – ответчица действительно сообщила судье срочного суда о своем качестве эмфитеота, которое она сегодня отвергает, что имеет тяжелые последствия, поскольку прямо затрагивает характер ее прав…» Однако проявленное в феврале 2006 г. нежелание РПРА проводить инвентаризацию еще не означало перехода сторон к  открытому конфликту, поскольку Ассоциация, даже потребовав от Председателя Суда Высокой инстанции Ниццы отзыва постановления об инвентаризации, еще не оспаривала главного —  права собственности России на Собор и его участок, а самое себя еще признавала «эмфитеотом до конца 2007 года».

Радикально ситуация изменилась лишь 21 марта 2006 г. когда РПРА представила в срочный суд свои «резюмирующие заключения», в которых впервые уверенно заявила о том, что Российская Федерация якобы «не является собственником Собора»; что даже если предположить, что она таковым является, это не давало бы ей «абсолютно никакого права на находящееся там движимое имущество, являющееся собственностью религиозной Ассоциации»; что, напротив, именно религиозная Ассоциация якобы «является собственником участка № 264, на котором построен Русский Православный Собор «согласно выписке из регистра собственности»; что договор об эмфитеотической аренде якобы «является незаконным» и речь идет всего лишь о «простом арендном договоре», который следует считать «недействительным, поскольку он не предполагает никакой платы за аренду»; и что, наконец, «никакое движимое имущество, находящееся в Соборе, не представляет собой недвижимость по назначению».

Постановлением от 6 апреля 2006 г. Председатель срочного суда, констатировав, что проведение инвентаризации оказалось «де факто» невозможным в силу обструкционного маневра Ассоциации, и логично отказываясь принять ту или иную сторону в споре по существу вопроса, счел, что «судья срочного суда, получивший ходатайство об отзыве процедуры инвентаризации, интерес которой не ускользает ни от истца, ни от ответчика, не наделен компетенцией, чтобы решать вопрос о статусе собственника, который требует для себя каждая из сторон, и что «только судья, решающий дела по существу вопроса, если к нему последует обращение, сможет вынести правовое решение».

Постановление об инвентаризации оказалось отозванным, но для российской стороны эта акция не  означала  отступление или утерю  контроля над ситуацией — благодаря усилиям Министерства культуры Франции и при активной поддержке Посольства Российской Федерации, предусмотрительно действовавшего не только по судебной, но и по административной линии, инвентаризация находящегося в Соборе движимого имущества в конечном счете была успешно проведена под предлогом его внесения в дополнительные списки Исторических Памятников

Правда, и здесь ситуация проверила российских дипломатов на бдительность: решение французской администрации об инвентаризации материализовалось в постановлении Министра культуры от 4 апреля 2007 г., но когда Посольство с ним ознакомилось, то потребовало исправления текста, т.к. создавалось впечатление, что его термины предрешали статус Ассоциации-ответчицы как собственника (обжалование от 2 июля 2007 г.). Новым постановлением от 20 февраля 2008 г. Министр культуры Франции исправил текст предыдущего постановления, восстановив нейтральную позицию, которой должна придерживаться администрация в отношении незавершенного судебного процесса.

Мэтр Ален Конфино сосредоточенно склонился над ключевыми тезисами РПРА. У него уже не оставалось сомнений, что отзыв инвентаризации, декретированный судебной машиной Франции, стал поворотным моментом «соборного дела», когда на перекрестке, равно открывавшем путь внесудебного согласия и непримиримой конфронтации, РПРА резко свернула на испещренную непредсказуемыми рытвинами колею, где уже слышался гром затяжной канонады, и конфликт Российской Федерации  с РПРА   не мог найти иного решения, кроме постановления соответствующего суда по фундаментальному вопросу права собственности на Собор и его участок.

*   *   *

13 ноября 2006 г. мэтр Конфино передал в секретариат Суда Высокой инстанции Ниццы обращение Российской Федерации со следующим официальным ходатайством:

«Констатировать, что Российская Федерация является единственным и законным собственником территории, расположенной в Ницце (06000), пр-т Николая II, сектор МН, участок 264, на которой сооружен Cобор Святого Николая, а также собственником построек и их содержимого».

Очевидность, вроде бы, вновь предрекала Российской Федерации быструю и полную победу. Казалось, для того, чтобы  убедиться принадлежности участка, приобретенного в 1865 г. в Ницце императором Александром II и  послужившего позднее для строительства уникального православного Собора, Российскому государству,  достаточно было лишь ознакомиться с аргументами истца :

— содержание и контекст акта купли-продажи 1865 г., казалось бы, явно свидетельствовали о государственном характере приобретения;

— в качестве покупателя значился «Император всея Руси», т.е. официальное должностное лицо; процедура приобретения через Генерального Консула России тоже не должна была вызывать сомнений относительно государственного характера собственности; наконец, имперский и династический идентитет  налогоплательщика – император от имени Российской империи – говорили сами за себя;

— документы периода строительства Собора не оставляли сомнений в государственной принадлежности значительной части денежных средств, использованных для его завершения.

Какой могла быть линия обороны РПРА? Что могла она противопоставить таким доказательствам? В ответ она избрала путь радикального оспаривания всех оснований, выдвигавшихся для доказательства принадлежности земельного участка в Ницце и построенного на нем Собора Российскому государству, и это отвержение исторических и правовых истин было тем более жестким, чем более достоверными представлялись утверждения российской стороны.

Нельзя было отказать защитникам РПРА  и в достаточно грамотном построении дерева целей, что позволяло фиксировать приоритеты и заменять те или иные выбитые из игры звенья обороны на новые конструкции, не меняя боевые порядки в целом всякий раз, когда российской стороне удавалось нанести разрушительный удар. Поскольку собственность России исключала собственность РПРА, последней нужно было выстроить две цепочки тезисов, доказывающих: 1) отсутствие права собственности у Российской Федерации и 2) наличие такого права у РПРА.

Для доказательства первого вывода адвокаты РПРА стремились обосновать, что Александр II приобрел земельный участок в Ницце лично на себя. По их мнению, на это указывало: 1) отсутствие всех титулов царя в акте купли-продажи, 2) якобы «личное» желание императора, 3) характер денежных средств, использованных на покупку, 4) переход собственности от одного императора к другому якобы без соблюдения регламентарных форм, куда отдельным сюжетом входили кадастровые  записи, в которых обозначались лишь имена российских императоров — собственников участка, т.е. Александра II, Александра III, Николая II, 5) якобы отсутствие правопреемства между Российской Империей и Российской Федерацией и др. факты. Основным противником адвокатов РПРА по проблеме отсутствия или наличия у Российского государства права собственности на земельный участок и Свято-Николаевский собор был профессор В.А. Томсинов.

Для доказательства второго вывода РПРА приводила факты, которые якобы свидетельствовали о том, что Ассоциация приобрела право собственности на земельный участок и соответственно на Свято-Николаевский собор по сроку давности, согласно статье 2229 Гражданского кодекса Франции, так как после расстрела Николая II и его семьи это имущество якобы оказалось бесхозным.

Для российской стороны главная опасность примененной РПРА системы аргументов состояла в том, что нашим оппонентам достаточно было доказать отсутствие права собственности у Российской Федерации, чтобы все дерево аргументов заработало в пользу РПРА и чтобы тем самым оказались нейтрализованы ее слабости в доказательной части ее собственных прав.

К этой второй категории относились проблемы статуса самой Ассоциации – родовая связь с русским приходом Ниццы, создание РПРА в 1923 г., наследный статус эмфитеота или независимый статус собственника; способ приобретения собственности на участок и Собор — по судебному решению 1925 г., по атрибутивному акту митрополита Евлогия или по сроку давности. Основным противником РПРА по этому кругу проблем был адвокат Ален Конфино.

Рассматриваемые отдельно от первой линии, шансы РПРА второй категории были практически нулевыми за исключением гипотезы ловкого обмана, ибо все действующее французское законодательство противостояло «доказательствам» ее правовой способности обрести статус собственника, исходя из ее объективных данных. Расчет РПРА здесь мог в лучшем случае строиться на виртуальном мастерстве своих адвокатов и на недостаточной компетентности адвокатов противника и судейского состава. Однако шансы РПРА значительно возрастали при их сочетании и концептуальной опоре на первую линию обороны, где доказательная способность РПРА казалась ей выше за счет менее высокой опровергающей способности российской стороны по заведомо спорным, покрытым архивной пылью проблемам.

Впрочем, это была лишь видимость создавшейся ситуации, т.к. равных ни профессору Томсинову, ни мэтру Конфино за спиной РПРА не нашлось.

При этом заслугой Посольства стало тактическое и стратегическое планирование и координация выступлений того и другого в зависимости от угроз на том или ином оперативном  фланге.

*   *   *

Когда много позже, в спокойной обстановке, наступило время подведения итогов судебного процесса, едва уместившегося в 2000 печатных страниц, стало ясно, что среди целого ряда персон, так или иначе принявших участие в битве за Собор Святого Николая в Ницце, одна фигура, не считая официального адвоката российской стороны Алена Конфино, «на голову с плечами», как говорят французы, или «на две головы», как говорят в России, оказалась выше других. Даже имя этого человека всякий раз, когда оно появлялось под тем или иным документом либо упоминалось вслух в суде или даже просто в кулуарной беседе, приводило представителей и защитников РПРА нескрываемый ужас, видимыми проявлениями которого становились холодный пот на лбу и потеря дара речи в разгар дискуссии. Такой эффект вызывало имя Владимира Алексеевича Томсинова, заведующего кафедрой истории государства и права юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова.

Стоило Алену Конфино положить на стол перед судьями очередные экспертные заключения В.А. Томсинова, как адвокаты противной стороны в панике принимались беспорядочно и, как  правило, безосновательно отвергать содержавшиеся в них тезисы, тогда как судьи, наоборот, проявляли к ним самый живой интерес, как бы чувствуя интеллектуальное родство с приверженцем духа и буквы закона.

Между тем русскому профессору, выступавшему единственным экспертом-правоведом со стороны России, противостояли немалые силы: пять авторитетных французских профессоров и экспертов, русские эмигранты, проживающие во Франции — специалисты по русской истории и юриспруденции, российские профессора из МГИМО, приглашенные РПРА защищать интересы Ассоциации против Российского государства, четверо бывших российских министров и сенаторов царской эпохи[3], и, наконец, адвокаты РПРА, весьма искушенные и в юриспруденции, и в извращенном ее приложении к интересам клиента[4].

Результат противостояния  превзошел все экспертные ожидания и, видимо, может считаться беспрецедентным: Суд Высокой Инстанции Ниццы не просто опирался в своих выводах на заключения русского профессора, а взял их за основу  постановочной части своего решения, прямо указав в нем В.А. Томсинова референсным, т.е. признанным правоведом, уполномоченным на изложение  законов и их официальное толкование.

За свою приверженность букве и духу закона В.А. Томсинов получил у членов российской команды прозвище «Профессор Первоисточник», а наши оппоненты — французские «знатоки» российской истории нередко величал его «Господин императорский закон».

_____________________________________________________

[1] В мае 2012 г. А. А. Авдеев был сменен на посту министра культуры В.Р. Мединским.

[2] «А по истечении срока аренды и если предположить, что ее право собственности будет признано, Российская Федерация станет собственником только пустого здания, поскольку наниматель может сохранить за собой все принадлежащее ему и помещенное туда движимое имущество», — так было сказано в заявлении РПРА, данном в ответ на требование представителя Российского государства провести инвентаризацию Собора.

[3] Автор имеет в виду в данном случае тот факт, что свою позицию в споре с Российским государством  РПРА основывало на экспертном заключении по вопросу о праве собственности на Свято-Николаевский Собор в Ницце, датированном 4 мая 1925 г. Его авторами, т. е. экспертами выступили: «Господин Граф Владимир Н. Коковцев, бывший Сенатор и Председатель Совета Министров и бывший Министр Российской Империи», «господин Пьер М. Кауфманн-Туркестанский, бывший Сенатор и Министр Образования Российской Империи», «господин Сергей Е. Крыжановский, бывший Сенатор и Секретарь Российской Империи», «господин Евграф П. Ковалевский, бывший член Российской Думы, Генеральный докладчик по вопросам Церкви в России и бывший российский адвокат». — ред.

[4] Ведущим среди них был адвокат конторы «Stasi Chantain & Associés» Парижской коллегии мэтр Антуан Шатен, «прославившийся» в 90-е гг. ХХ в.своим активным участием в преследовании Российского государства в европейских судах в споре с фирмой «Нога».