Экспертное заключение профессора В.А. Томсинова по документу «Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года»

Экспертное заключение

профессора В.А. Томсинова

по документу

«Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года»

 

4 февраля 2015 года

«Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года» утверждена Указом Президента РФ от 19 декабря 2012 г.  № 1666. Данный Указ признал утратившим силу Указ Президента РФ от 15 июня 1996 г. № 909 «Об утверждении Концепции государственной национальной политики Российской Федерации» (Собрание законодательства Российской Федерации, 1996, № 25, ст. 3010).

  1. Сравнение двух документов показывает, что несмотря на различие в жанре — один из представлен как «КОНЦЕПЦИЯ», другой назван «СТРАТЕГИЕЙ» — тематика их во многом одинакова. Это видно уже в определениях указанных документов, которые даются в их первых строках.

«Концепция государственной национальной политики Российской Федерации представляет собой систему современных взглядов, принципов и приоритетов в деятельности федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов Российской Федерации в сфере национальных отношений».

«Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года — система современных приоритетов, целей, принципов, основных направлений, задач и механизмов реализации государственной национальной политики Российской Федерации».

Главное содержание обоих документов составляет изложение:

— принципов государственной национальной политики,

— основных целей и задач государственной национальной политики,

— механизмов реализации государственной национальной политики

Все это означает, что представленный на экспертизу документ под названием «Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года» является в значительной мере по своему жанру «концепцией», а не «стратегий». С другой стороны, и принятая в 1996 году «Концепция государственной национальной политики Российской Федерации» содержит немало таких положений, которые следует отнести к жанру «стратегии».

Очевидно, что прежде чем писать документы подобного рода, необходимо определиться с их жанром.

Термин «стратегия» употребляется, как правило, для обозначения не сиюминутных или «современных», а долгосрочных приоритетов в развитии той какой-либо организации или государства в целом, общего и долгосрочного плана их деятельности, ее основных направлений, совокупности способов, средств, методов и т.п., применяемых ими для достижения каких-либо целей, решения каких-либо задач.

Концепция — это, согласно общепринятому представлению, выраженному в энциклопедиях, определенный способ понимания какого-либо предмета или явления, основная точка зрения на него, руководящая идея для его трактовки.

В утвержденном 20 апреля 2014 года Указом Президента документе под названием «Концепция государственной политики Российской Федерации в сфере содействия международному развитию» говорится, что «настоящая концепция представляет собой систему взглядов на цели, задачи, принципы и основные направления государственной политики Российской Федерации в сфере содействия международному развитию».

Подобные определения даются и официальным документам, выступающим в жанре «доктрины» того или иного направления государственной политики. Доктрина, как правило, определяется в них в качестве совокупности «официальных взглядов на цели, задачи, основные направления государственной политики».

Изложение «стратегии» всегда предполагает предварительное изложение «концепции». С другой стороны, изложение одной «концепции» будет иметь лишь умозрительное значение. В связи с этим более адекватным было бы, на наш взгляд, следующее название анализируемого документа:

«Концепция и стратегия  государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года».

  1. Анализируемый документ начинается с определения понятия «стратегии государственной национальной политики Российской Федерации». При этом априори предполагается, что понятие «государственной национальной политики» никакого определения не требует.

Между тем смысл, который придается этому понятию в самом документе является слишком широким и неопределенным.

В ряде положений документа под «национальной политикой» понимается в сущности своей обыкновенная экономическая политика. В пункте «г» статьи 21, посвященной «задачам национальной политики» в числе их называется, например:

«обеспечение сбалансированного, комплексного и системного развития крупных экономических регионов, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, включая оптимальное использование накопленного научно-технического и кадрового потенциала, преимуществ территориального разделения труда и производственной кооперации, рациональное размещение производительных сил; сокращение уровня социально-экономической дифференциации регионов; совершенствование межбюджетных отношений в целях обеспечения дополнительных условий для реализации принципов социальной справедливости и равноправия граждан, гражданского мира и согласия»;

«создание благоприятных условий для экономического и социального развития субъектов Российской Федерации и муниципальных образований в целях обеспечения свободы предпринимательской деятельности и социальной защиты граждан»;

«обеспечение потребностей российской экономики и рынка труда, интересов сбалансированного развития регионов, решения задач демографической политики путем активного воздействия на миграционные процессы, включая меры стимулирования для привлечения мигрантов в трудонедостаточные регионы и создания рабочих мест в трудоизбыточных регионах».

В этом же пункте к задачам национальной политики отнесены задачи политики социальной, как например:

«обеспечение доступа граждан к социальным, медицинским и иным видам услуг по месту фактического проживания, в том числе в отдаленных местах традиционного проживания».

Подобных примеров, когда в анализируемом документе в сферу государственной национальной политики включаются меры, относящиеся явно и непосредственно к другим направлениям государственной политики, можно привести много.

  1. В целом ряде статей анализируемого документа в содержание государственной национальной политики включаются просто требования законов Российской Федерации и обязанности правоохранительных органов.

Так, в пункте «о» статьи 17, в которой изложены цели государственной национальной политики Российской Федерации, такой целью называется:

«недопустимость создания политических партий по признаку расовой, национальной или религиозной принадлежности».

Между тем эта «недопустимость» предусматривается Федеральным законом от 11 июля 2001 г. N 95-ФЗ «О политических партиях», где в пункте 10 статьи 23 предписывается: «Членство в политической партии не может быть ограничено по признакам профессиональной, социальной, расовой, национальной или религиозной принадлежности».

Более уместным в «Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации» был бы запрет на выступление за политические права тех или иных этносов, который почему-то прямо не декларируется в законах нашей страны, но, к сожалению, рассматриваемый документ сам допускает такие выступления.

  1. Размытость понятия «государственной национальной политики» в анализируемом документе особенно ярко проявляется в отождествлении терминов «национальный», «многонациональный» и «межнациональный» со словами «этнический», «полиэтнический» и «межэтнический».

Так, вторая глава «Стратегии…» называется: «Состояние межнациональных (межэтнических) отношений в Российской Федерации». В первой ее статье (статье 9 документа) провозглашается: «Российская Федерация является одним из крупнейших многонациональных (полиэтнических) государств мира». Статья 12 начинается со слов: «Многообразие национального (этнического) состава»…

Смешение термина «национальный» с термином «этнический» самое слабое место документа под названием «Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года». Это смешение искажает подлинный смысл не только термина «национальный», но и термина «этнический».

На наш взгляд, роль, которую предназначен выполнять этот документ, намного более эффективно выполнял бы документ с названием:

«КОНЦЕПЦИЯ И СТРАТЕГИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СФЕРЕ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ».

  1. Понятие «нация» в современной политической идеологии развитых стран чаще всего употребляется для обозначения всего населения государства и в таком смысле оно сближается с понятием «гражданское общество». Французская Декларация прав человека и гражданина 1789 года подразумевает в термине «nation» именно этот смысл. Подобное значение часто придается и понятию «народ» (см., например, французскую Декларацию прав человека и гражданина 1793 года, преамбулу Конституции США 1787 года, до сих пор считающейся действующей.

Нация или народ в указанном значении представляется в качестве основы государства, а воля нации или народа трактуется как источник всякой государственной власти.

Соответственно этому и определение «национальный» нередко используется в широком значении — в качестве термина, обозначающего что-либо принадлежащее суверенной стране в целом — политической общности, соединяющей государство и гражданское общество. С этой точки зрения НАЦИОНАЛЬНОЙ является любая государственная политика, соответствующая интересам государства и общества.

Именно в указанном широком значении используется определение «национальный» в названии официального документа, известного как «Стратегия национальной безопасности Российской Федерации  до 2020 года», утвержденная Указом Президента РФ от 12 мая 2009 года». В его третьей статье говорится: «Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года — официально признанная система стратегических приоритетов, целей и мер в области внутренней и внешней политики, определяющих состояние национальной безопасности и уровень устойчивого развития государства на долгосрочную перспективу».

В результате получается, что два официальных документа, начинающихся со слова «Стратегия», употребляют определение «национальный» по меньшей мере в двух разных смыслах. В документе «Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года» слово «национальной» представляется в качестве синонима слова «этнической», а в «Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года» это же самое слово используется в смысле понятия «общественный и государственный», о чем явно свидетельствуют следующие определения последнего документа:

«Национальная безопасность» — состояние защищенности личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз, которое позволяет обеспечить конституционные права, свободы, достойные качество и уровень жизни граждан, суверенитет, территориальную целостность и устойчивое развитие Российской Федерации, оборону и безопасность государства».

«Национальные интересы Российской Федерации» — совокупность внутренних и внешних потребностей государства в обеспечении защищенности и устойчивого развития личности, общества и государства».

  1. Замена документа под названием «Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года» на документ с названием «КОНЦЕПЦИЯ И СТРАТЕГИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СФЕРЕ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ НА ПЕРИОД ДО 2025 ГОДА» позволит избежать употребления в нем термина «нация» и соответственно таких словосочетаний, как «российская нация», «многонациональный народ». Все эти термины явно нуждаются в определении и в пояснении.

Термин «народ» применяется в анализируемом документе по меньшей мере в двух различных смыслах. В пункте «е» статьи 20 «Стратегии национальной политики…» в качестве приоритетного направления государственной национальной политики Российской Федерации называется «укрепление единства и духовной общности многонационального народа Российской Федерации (российской нации)». В следующем же пункте таким направлением называется «сохранение и развитие этнокультурного многообразия народов России». Очевидно, что в первом случае под народом подразумеваются все граждане России, во втором случае термин «народ» обозначает лишь один из множества этносов, населяющих Россию. Надо заметить, последнее употребление встречается в анализируемом документе намного чаще.

  1. В статье 8 «Стратегии государственной национальной политики…» упомянутые два совершенно разных значения термина «народ» свелись в одной фразе. Текст данной статьи гласит: «Стратегия носит комплексный межотраслевой социально ориентированный характер, призвана развивать потенциал многонационального народа Российской Федерации (российской нации) и всех составляющих его народов (этнических общностей)». Коренное различие двух значений термина «народ» подчеркнуто в приведенной статье уточнениями в скобках, но при этом упущено из виду, что и термин «нация», употребляемый в тексте данной статьи, также выступает в двух различных смыслах: в словосочетании «многонациональный народ» нация понимается в качестве этноса, в словосочетании же «российская нация» нация обозначает сообщество всех граждан Российской Федерации.

Подобные разночтения в ключевой терминологии анализируемого документа затрудняют понимание сущности стратегии государственной политики, изложению которой он посвящен.

  1. Еще одним примером такого рода, порождающим путаницу в изложении указанной стратегии, является текст статьи 12, гласящий: «Многообразие национального (этнического) состава и религиозной принадлежности населения России, исторический опыт межкультурного и межрелигиозного взаимодействия, сохранение и развитие традиций проживающих на ее территории народов являются общим достоянием российской нации, служат фактором укрепления российской государственности, определяют состояние и позитивный вектор дальнейшего развития межнациональных отношений в Российской Федерации».

Множество наций, составляющих население России, называется в приведенной статье в числе факторов, которые являются «общим достоянием российской нации».  Но если население России составляет единую «российскую нацию», то о каких межнациональных отношениях в Российской Федерации можно говорить? Национальное единство предполагает со всей очевидностью только внутринациональные, а не межнациональные отношения.

 

  1. Термин «российская нация», употребляемый в анализируемом документе, является слишком искусственным, похожим на термин «советский народ». Но на искусственных терминах можно строить лишь идеологию, да и то на относительно короткий период. Реальная государственная политика не может выражаться искусственными терминами, совершенно оторванными от реальности.

Если же исходить из реальности, то надо признать, что нацией может считаться только общность людей, способная создать и развивать собственное, суверенное государство. На территории России есть только одна такая общность — русские. Следовательно, в Российской Федерации существует в действительности только одна нация — РУССКАЯ НАЦИЯ. Именно она, а не мифическая «российская нация» является общностью, объединяющей в себе многие этносы, населяющие Россию, поскольку нация — это общность не столько по крови, сколько по культуре, по исторической судьбе, территории, экономической жизни и т.д. Кстати, по параметрам ЮНЕСКО Россия является мононациональным государством — государством русской нации.

Иван Александрович Ильин писал в связи с этим, что «русским является всякий, кто интерес единой русской Родины ставит выше индивидуализма и всякой коллективной части. Формула: “я русский и притом грузин, армянин”»[1].

П.Б. Струве отмечал: «Нация — это духовное единство, создаваемое и поддерживаемое общностью культуры, духовного содержания, завещанного прошлым, живого в настоящем и в нем творимого для будущего. Но в то время как классовый признак приурочивается к скудному социально-экономическому содержанию, не имеющему ни моральной, ни какой-либо иной духовной ценности, признак национальный указует на все то огромное и нетленное богатство, которым обладает всякий член и участник нации и которое, в сущности, образует самое понятие нации»[2].

Именно поэтому применительно к России правильнее говорить не о межнациональных,  а о межэтнических отношениях.

  1. Из понимания нации как культурной общности вытекает вывод о том, что для поддержания национального единства первостепенное значение имеет развитие национальной культуры. Между тем в современную эпоху, характерной чертой которой является тенденция к глобализации человечества, главной задачей государственной национальной политики неизбежно становится прежде всего сохранение нации. Обострение межэтнических конфликтов в России и остальном мире связано в значительной мере с ослаблением под влиянием глобализации нации как общности, возвышающей индивида над этничностью. Распад нации неизбежно приводит к межэтническим войнам и, как следствие, к крушению государства, для которого нация является общностью, составляющей самую прочную опору.

  1. В статье 11 анализируемого документа совершено правильно говорится, что «Российское государство создавалось как единение народов, системообразующим ядром которого исторически выступал русский народ. Благодаря объединяющей роли русского народа, многовековому межкультурному и межэтническому взаимодействию, на исторической территории Российского государства сформировались уникальное культурное многообразие и духовная общность различных народов». Однако факторы, действительно объединяющие различные народы России в единую общность, здесь не указаны.

Следующее за процитированными предложениями высказывание о том, что «современное Российское государство объединяет основанный на сохранении и развитии русской культуры и языка, историко-культурного наследия всех народов России единый культурный (цивилизационный) код, который характеризуется особым стремлением к правде и справедливости, уважением самобытных традиций населяющих Россию народов и способностью интегрировать их лучшие достижения в единую российскую культуру», представляется крайне неудачным как по содержанию и смыслу, так и по стилю.

Совершенно непонятным, неопределенным, неточным является выражение «единый культурный (цивилизационный) код». И уж просто недоразумением кажется утверждение о том, что современное Российское государство объединяет какое-то «особое стремление к правде и справедливости».  А на фоне вопиющего по своим масштабам, совершенно недостойного не только развитого, но и просто нормального человеческого  общества фактического социального, статусного и материального неравенства, которое сложилось и все более увеличивается в современной России, эта фраза является просто насмешкой.

Заметим, что в статье 15 рассматриваемого документа признается, что первым негативным фактором, влияющим на развитие «национальных, межнациональных (межэтнических) отношений» является «высокий уровень социального и имущественного неравенства, региональной экономической дифференциации».

«Стратегия государственной национальной политики» не должна содержать ложных утверждений, наподобие вышеприведенного, поскольку этот документ имеет значение руководства к действию для российских государственных властей всех уровней.

Кроме того, заметим, русское слово «правда» намного шире понятия «истина» — оно включает в себя, помимо прочего, и понятие «справедливости». Но самое главное, надо признать, что все народы стремятся к справедливости. В нашей же (русской) традиции доминируют, скорее, уравнительные идеи распределяющей справедливости. Это хорошо видно из обычного права русской общины. Развито и представление о справедливости воздающей (всем сестрам по серьгам; как потопаешь, так и полопаешь и др.). Это, кстати, максимальное приближение к правовой трактовке справедливости. Не хватает сейчас и не хватало никогда практики равного применения закона ко всем аналогичным случаям (закон, что паутина: шмель пролетит, а муха завязнет. Правда, нечто подобное есть и у немцев).

  1. Неопределенность ключевых терминов анализируемого документа дополняется неопределенностью порядка изложения его содержания, придающей ему в целом хаотичный характер.

Статья 5 провозглашает: «Основными вопросами государственной национальной политики Российской Федерации, требующими особого внимания государственных и муниципальных органов, по-прежнему являются: а) сохранение и развитие культур и языков народов Российской Федерации, укрепление их духовной общности; б) обеспечение прав коренных малочисленных народов и национальных меньшинств; в) создание дополнительных социально-экономических и политических условий для обеспечения прочного национального и межнационального мира и согласия на Северном Кавказе; г) поддержка соотечественников, проживающих за рубежом, содействие развитию их связей с Россией». Очевидно, что слово «вопросы» употреблено в начале этой статьи в смысле «направления».

Однако в анализируемом документе есть специальная статья, посвященная «приоритетным направлениям государственной национальной политики Российской Федерации». И указанные в ней приоритеты поглощают все направления, указанные в статье 5. Думается, нет никакой необходимости выделять в документе, помимо «приоритетных направлений» еще и «основные вопросы». Тем более, что такие, которые предусмотрены в статье 5. Их всего четыре и очевидно, что ни один из них не является более приоритетным, чем приоритетные направления, изложенные в статье 20.

  1. Что же касается пункта «б» статьи 5, в котором провозглашается приоритет обеспечению «прав коренных малочисленных народов и национальных меньшинств», то следует заметить, что коренные малочисленные народы (и тем более национальные меньшинства) являются полноправными гражданами Российской Федерации, равными всем другим гражданам. Предоставление же им дополнительных юридических возможностей является с юридической точки зрения установлением привилегий. Такие привилегии могут быть оправданы только в определенных случаях (сохранение ареала обитания кочевых народов, предоставление возможности сохранять свою культуру и обычаи и пр.). Поэтому предоставляя коренным малочисленным народам дополнительные юридические возможности, необходимо всегда специально оговаривать, при каких условиях они действуют. Иначе говоря, эти возможности следует увязывать не с личностью представителя коренных малочисленных народов, а с образом его жизни.

Статья 21 в числе первостепенных задач государственной националньой политики Российской Федерации называет «создание условий для участия коренных малочисленных народов в решении вопросов, затрагивающих их права и интересы». Такой подход неизбежно порождает вопрос «А разве остальные граждане не должны принимать участия в решении вопросов, затрагивающих их права и интересы. Почему условия создаются только для этой группы? Они, кстати, уже считают эту привилегию обоснованной только малочисленностью, хотя иные граждане тоже далеко не всегда умеют сформулировать и отстоять свои групповые права и интересы».

  1. Еще одним слабым местом анализируемого документа является его четвертая глава, посвященная механизмам «реализации государственной национальной политики Российской Федерации». По смыслу названия этого документа она должна была бы иметь самый большой объем. Однако в этой главе всего 12 статей, причем изложенных в общей форме. В итоге способы, средства, методы и формы реализации заявленных в документе целей государственной национальной политики почти никак не прописаны.

  1. С другой стороны, в перечнях целей и задач государственной национальной политики мы видим положения, которые представляют скорее методику достижения цели или решения задачи, нежели саму цель или задачу.

В качестве примера можно назвать пункт «н» статьи 17. В данном случае целью государственной национальной политики названа «комплексность решения задач государственной национальной политики Российской Федерации с учетом ее межотраслевого характера». Слова пункта «п» той же самой статьи «взаимодействие государственных и муниципальных органов с институтами гражданского общества при реализации государственной национальной политики Российской Федерации» также обозначают скорее способ или метод достижения цели, но не саму цель.

Подобной путаницы слишком много в рассматриваемом документе.

  1. В анализируемом документе немало внимания уделено мигрантам. При этом упор делается на их адаптацию. Задачам «по формированию системы социальной и культурной адаптации и интеграции мигрантов» посвящено десять положений пункта «з» статьи 21. Между тем процессы, происходящие в современных западноевропейских странах, показывают, что адаптация и интеграция мигрантов из ряда регионов Земного шара является почти невозможной. И поэтому потоки мигрантов оказывают разрушающее воздействие на западноевропейские общества. Эта закономерность вполне заметна уже и в России. Разгул этнической преступности в современной России не выдумки работников правоохранительных органов, а жестокая реальность. Настоящая, отвечающая интересам российского государства и общества, стратегия государственной политики должна исходить из реального состояния миграции и предусматривать в первую очередь пути и способы ее ограничения.

  1. Оторванным от реальности выглядит в рассматриваемом документе и пункт «ж» статьи 19, посвященной основным принципам государственной национальной политики Российской Федерации. В нем провозглашается принцип «взаимного уважения традиций и обычаев народов Российской Федерации». Безусловно, традиции и обычаи надо уважать, но при этом следует иметь в виду, что бывают традиции и обычаи негативного свойства. Например, у ряда народов до сих пор сохраняется традиция неприятия в свою семью инородцев и иноверцев в качестве мужа или жены.

Пункт «л» той же самой статьи предусматривает в качестве принципа государственной национальной политики «обеспечение интеграции в российское общество иностранных граждан и лиц без гражданства».  Но автоматическое, без всяких условий, осуществление этого принципа на практике ведет к размыванию национальной общности, составляющей опору государственности. Очевидно, что российское гражданство должно предоставляться только тем иностранцам, которые способны к адаптации в российскую культуру.

  1. Отрыв от реальности проявляется в анализируемом документе и в умолчании о таком очевидном факторе обеспечения национального единства российского общества, «упрочения общероссийского гражданского самосознания и духовной общности многонационального народа Российской Федерации (российской нации») (пункт «а» статьи 17), как развитие транспортной инфраструктуры. При такой огромной территории, какой обладает Россия, слабое развитие транспорта будет способствовать превращению страны в «лоскутное одело», конгломерат мало связанных друг с другом местностей и обращать в прах любые объединяющие, консолидирующие усилия государственной власти.

  1. 19. В конкретных статьях анализируемого документа приводится немало положений, которые целесообразнее было бы изложить в преамбуле. Это, например, тексты статей 9 и 10, которые не устанавливают каких-либо принципов, но просто дают следующую информацию:

« Российская Федерация является одним из крупнейших многонациональных (полиэтнических) государств мира. На ее территории проживают представители 193 национальностей (по данным Всероссийской переписи населения 2010 года, сформированным на основе самоопределения граждан). Большинство народов России на протяжении веков формировались на территории современного Российского государства и внесли свой вклад в развитие российской государственности и культуры».

«Культурное и языковое многообразие народов России защищено государством. В Российской Федерации используются 277 языков и диалектов, в государственной системе образования используются 89 языков, из них 30 — в качестве языка обучения, 59 -— в качестве предмета изучения».

Преамбула необходима для этого документа и для того, чтобы объяснить, почему эффективность государственной национальной политики в современной России в большей, чем когда-либо степени зависит от того, насколько адекватно в деятельности государственных органов Российской Федерации учитываются национальные интересы русских.

Главный недостаток (который вполне можно назвать и пороком) рассматриваемой «Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации» заключается в отсутствии внятной стратегии по укреплению русской нации. Между тем благополучие всех этносов, населяющих Россию, зависит в первую очередь не от предоставляемых им привилегий, но от благополучия русской нации, являющейся единственной прочной опорой Российского государства. Сохранение российской государственности в условиях, когда финансовыми кругами Запада России фактически объявлена война, невозможно при проведении такой государственной политики в сфере межэтнических отношений, которая ставит русских в неравное положение по отношению к другим этносам.

В 2014 году Россия и Западный мир вступили в другую историческую эпоху. Эта эпоха сильно отличается от предыдущей, она несет для России новые вызовы. Во многом именно по этой причине рассмотренная «Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации» в значительной мере перестала отвечать интересам Российского общества и государства.

Таким образом, анализ текста документа под названием «Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации, на период до 2025 года» приводит к следующим основным выводам:

1) Название этого документа не вполне соответствует его содержанию. Многие его положения составляют то, что называется «концепцией» или «доктриной» государственной национальной политики.  И это вполне закономерно. Изложение «стратегии» всегда предполагает предварительное изложение «концепции» или «доктрины». Но с другой стороны, изложение одной «концепции» или «доктрины» без «стратегии» будет иметь лишь умозрительное значение.

2) В анализируемом документе не дано определения «государственной национальной политики». В ряде его положений под этим явлением понимается в сущности своей обыкновенная экономическая или социальная политика.

Размытость понятия «государственной национальной политики» особенно ярко проявляется в отождествлении терминов «национальный», «многонациональный» и «межнациональный» со словами «этнический», «полиэтнический» и «межэтнический».

3) Отсутствие в документе определения понятия «государственная национальная политика» усугубляется определенности в употреблении таких ключевых для его содержания терминов, как «нация» и «народ». Данным терминам в анализируемом документе придаются различные значения.

4) Ряд положений анализируемого документа являются просто ложными. Между тем «Стратегия государственной национальной политики» не должна содержать ложных утверждений, поскольку этот документ имеет значение руководства к действию для российских государственных властей всех уровней.

5) Порочным следует, на наш взгляд, признать и методологический подход к регулированию того, что здесь называется «межнациональными (межэтническими) отношениями». Данный подход предполагает наделение ряда этносов, проживающих на территории России и относимых к «коренным малочисленным народам» и «национальным меньшинствам» определенными привилегиями. Между тем по Конституции РФ все народы России равноправны. Равноправие народов Российской Федерации признается одним из важнейших принципов государственной национальной политики РФ и в анализируемом документе.

6) Совершенно правильным является утверждение о том, что «Российское государство создавалось как единение народов, системообразующим ядром которого исторически выступал русский народ». Однако никаких дальнейших выводов из этого весьма значимого тезиса в анализируемом документе не делается. Между тем очевидно, что если русский народ является системообразующим ядром единения народов России и соответственно Российской государственности, то государственным властям России всех уровней необходимо принимать специальные меры для поддержания русского народа в благополучном состоянии, проявлять особую заботу о состоянии русской нации. Однако в анализируемом документе отсутствует какая-либо стратегия по укреплению русской нации. Это направление деятельности государственной власти вообще не предусмотрено.

7) Термин «нация» обозначает конкретное, реально существующее явление. Понимание этой важной истины отсутствует в анализируемом документе, следствием чего стало появление в нем совершенно искусственной категории «российская нация». На самом деле в России существует русская нация, а термин «российская нация» не имеет никакого реального содержания.

8) Именно русская нация как реально существующая общность российских граждан выражает собой то национальное единство, которое служит прочной опорой единству государственному. Поэтому применительно к России правильнее говорить не о межнациональных,  а о межэтнических отношениях.

9) Это означает в свою очередь, что правильнее писать о стратегии не государственной национальной политики, а государственной политики в сфере межэтнических отношений.

10) Если же признать, что стратегия должна быть дополнена концепцией или доктриной такой государственной политики, то следует сделать вывод и о необходимости замены документа под названием «Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года» на документ с названием

«ДОКТРИНА (КОНЦЕПЦИЯ) И СТРАТЕГИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СФЕРЕ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ НА ПЕРИОД ДО 2025 ГОДА».

11) Если учесть, что доктрина или концепция представляют собой систему устойчивых взглядов, идей, принципов, а стратегия всегда имеет более гибкое, изменчивое содержание, то было бы целесообразно составить два документа под следующими названиями:

  1. «ДОКТРИНА (КОНЦЕПЦИЯ) ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СФЕРЕ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ НА ПЕРИОД ДО 2025 ГОДА»
  2. «СТРАТЕГИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СФЕРЕ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ НА ПЕРИОД ДО 2025 ГОДА».

 

  1. 02. 2015 г.

Заведующий

 кафедрой истории государства и права

 юридического факультета

МГУ имени М.В. Ломоносова,

доктор юридических наук, профессор

                              В.А. Томсинов

[1] Ильин И. А. Задание журнала // Ильин И. А. Собрание сочинений: Русский колокол. Журнал волевой идеи. С. 21.

[2]  Струве П.Б. Исторический смысл русской революции и национальные задачи.// Из глубины.  М., 1990. С. 235.